Важней не кто проиграл

А чья была тут игра

А ты решил, что я все забыла? Оставила тебя в прошлом? Постаралась удалить из памяти все, что между нами было? Глупый ты. Ну как мне забыть тебя? Разве это вообще возможно...

Я помню все.

И это, увы, очень плохо. Я бы многое отдала, что бы никогда не знать тебя или хотя бы в тебя не влюбляться. По сравнению с тобой все остальное, что было в моей жизни - это оттенки серого. Почему я помню каждую минуту выпускного года в гимназии, а шесть лет в университете слились для меня в одно нечеткое пятно? Потому что в моей жизни уже не было тебя. Ты уехал в другую страну, и нас разделило ни много ни мало полмира. Вот мне и приходилось, скрепя сердце, через боль выскабливать тебя из памяти. Я настолько сильно тобой болела, что порой даже жить не хотелось. Но время по каплям, по каплям крало тебя из души, растворяя мою печаль, и я научилась жить без тебя. Недавно вспоминала Бродского, помнишь, то стихотворение, что ты наизусть читал мне на Чистых Прудах тем летом, когда мы виделись в последний раз:

Боль разлуки с тобой

Вытесняет действительность равную

Не печальной судьбой

А простой архимедовой правдою

Потом все стало хорошо - постепенно, но выправилось. Да, все равно я знаю, что ярчайшие краски моей судьбы остались в нашем с тобой прошлом, и больше такого уже никогда не будет. Но зато это было - ведь многие не испытывают таких безумных эмоций вообще никогда. Так или иначе, годы спустя я нашла новые значения слов "любовь", "влечение" и "жизнелюбие". И ты их тоже нашел, ведь правда, милый? Но знаешь, хоть с тех пор и прошло десять лет, в каждых моих двадцати четырех часах находится минутка, когда я вспоминаю о тебе. Ты - моя плохая привычка. Иногда мимолетом задумываюсь о том, как у тебя дела, где ты сейчас и с кем. Что интересного происходит в твоей жизни на Туманном Альбионе. Бросил ли ты наконец курить. Боишься ли до сих пор летать на самолетах. Сочиняешь ли до сих пор музыку. Как изменился внешне. И, самое главное, счастлив ли ты.

Твои страницы социальных сетей закрыты, а нового номера мобильного телефона я не знаю. Слухи о тебе мне черпать почти неоткуда - только в редких переписках с бывшими одноклассниками. Кое-кто из них упомянул, что ты временами ездишь туда, где сейчас очень опасно, чтобы помогать людям. Что ж, для меня это было нисколько не удивительно - это ведь ты. Так и не избавился от своего комплекса обостренного чувства справедливости. Всегда ненавидела это в тебе - потому что меня это восхищало.

А потом я прочитала твою повесть...

Меня словно накрыло взрывной волной - настолько я была потрясена тем, как живо ты помнишь. Ты так же, как и я, бережно хранишь в памяти всю хронику нашей истории. У меня в мозгу одновременно взорвались тысячи закупоренных воспоминаний - ярких, как огни фейерверка. Сладость, смешанная с эхом той боли от расставания с тобой, вызывает во мне мучительную дрожь. Мне сложно описать свое состояние сейчас: это похоже на какой-то наркотический трип, когда у меня перед глазами буквально вертится калейдоскоп сцен нашей близости. Животные токи пробивают мое тело мощными разрядами, и я вновь фантомно ощущаю прикосновения твоих ладоней к моей коже, и то, как твои губы встречаются с моими, как ты расстегиваешь на мне одежду, как моя рука опускается вниз и хватает твой...

Эх, милый, что же ты делаешь? Если бы ты только знал, как я ненавижу тебя за то, что ты расшевелил тщательно оберегаемые мною воспоминания. Я ненавижу тебя так сильно, что прямо сейчас готова броситься на тебя, лишь бы вновь ощутить тебя в себе и то, с каким напором ты заполняешь меня семенем...

Я на мгновение задумалась, какой же момент с тобой был самым необыкновенным, самым ярким, самым красочным - и поняла, что это, пожалуй, самый идиотский вопрос, который я могла сама себе задать. Это все равно что спросить, какая из звезд ночного неба красивее всех. Каждое воспоминание о наших рискованных, порой на грани сумасшествия, авантюрах - настоящее кино соответствующего жанра. Я до сих пор не могу поверить, что в твоей власти было заставить меня вытворять все эти безумства. Неужели я реально могла трахаться с тобой в школьном спортзале? Могла сидеть на уроках с перепачканным твоим семенем лицом и одеждой? Могла сбегать из дома поздно вечером чтобы доставить тебе удовольствие на лестничной клетке твоего дома? Могла слать тебе гигабайты своих голых фотографий? Могла ходить в чем мать родила по улице, пока ты меня фотографировал? Оказывается, я была способна на все это - но только вместе с тобой.

Вообще вот я сказала "в твоих силах было меня заставить" - и как будто я сама не хотела всего этого, и всего лишь подчинялась твоей воле. Ну-ну. Нет на свете печальней измены, чем измена себе самому - так зачем же говорить себе неправду? Ведь когда ты в полпятого утра постучался в мою комнату, обнаружил, что я не сплю, и предложить устроить ню-фотосессию на улице, я возбудилась так сильно, что трусики можно было смело выжимать. Ну вот, кстати, это один из тех дней, что я буквально помню минута-в-минуту, а ты наверное и забыл уже. Даже любопытно, где сейчас те снимки голой меня, которые ты тогда сделал?..

***

Июль

Знала ли я, что так будет, когда приняла твое приглашение пожить в квартире твоих родственников в Москве? Разумеется, знала. Но почему-то предпочла тогда поверить, что мы сможем соседствовать друг с другом как друзья, а не бывшие любовники. Смешно...

У меня тогда уже был молодой человек. Ну как молодой человек... Один парень с нашего курса настойчиво ухаживал за мной, ну я и гуляла с ним ради компании. Потом все вокруг - от друзей до родителей - решили, что мы встречаемся и нарекли нас парой. Я не стала говорить ни "да" ни "нет" - в ответ на вопросы о том, встречаюсь ли я с Ильей, пожимала плечами. В моем сердце тогда алела глубокая незаживающая рана, которую оставил ты. Илья же воспринял публичный вердикт как нечто само собой разумеющееся, чем немало меня раздосадовал. Конечно, после этого он предпринимал попытки заняться со мной сексом, и в какой-то момент (в конце второго семестра) я сдалась. Не могу сказать, что меня ждало разочарование - нет, Илья оказался хорошим партнером, внимательным, чутким. Но того бесконтрольного огня, который вызывал во мне ты, не было и близко. После нашего с ним первого раза я стала избегать близости. Наверное, будет справедливо сказать, что я вела себя с ним как распоследняя стерва, ведь за все время - провстречались мы до третьего курса - секс у нас был раз пятнадцать, не больше.

Думала ли я о том, что предаю Илью, когда согласилась остановиться у тебя? Старалась не думать. Внушала себе, что всего лишь буду жить у друга. Тот факт, что я до сих пор до бешено любила тебя, я, конечно же, сознательно игнорировала. "Кто знает", - говорила я сама себе, - "Вдруг ты настолько сильно изменился за год жизни заграницей, что моя любовь развеется как сигаретный дым. Ты и раньше был не подарок, а сейчас так наверное вообще эталонный гордец и нахал." Илье я, естественно, не стала говорить о том, что буду десять дней жить в одной квартире со своей первой любовью. Сам он на месяц уехал с родителями и братом на курорт, так что мне даже не пришлось лгать ему в глаза.

Ты действительно изменился, но совсем не так, как я себе представляла. За год, что я тебя не видела, ты возмужал, вырос и еще сильнее раздался в плечах. Вместо привычной небрежно ниспадающей на лоб челки - короткий ежик, который тебе очень идет. Левую бровь рассекает шрам, которого год назад еще не было. Твоя речь теперь пестрит англицизмами, а голос приобрел заметный акцент. Но главное осталось неизменным: твоя обаятельная улыбка и плутоватый прищур зеленых глаз. В одно мгновение я поняла, что расчет на годовую разлуку, которая должна была охладить мои чувства к тебе, провалился с треском. При одном виде твоей фигуры моя пиздёнка начала течь так, что я испугалась, как бы сок не потек у меня по ногам, ведь тогда это было бы очень заметно. Впрочем, воспоминания о нашей первой встрече после расставания и чем она закончилась в квартире твоих родственников - это тема для отдельного повествования.

А сейчас я вспоминаю то, как на четвертый день наших каникул ты постучался в мою комнату. Было около пяти утра. На самом деле я не могла заснуть - просто лежала, укрывшись тонкой простыней, и глядела в потолок. Последние дни мое тело пребывало в состоянии постоянного сексуального возбуждения. Я так сильно хотела тебя, что буквально сходила с ума от осознания того, что в соседней комнате - великолепный красивый член, на который я безумно хочу насадиться до упора. Но мысль о том, что я не должна изменять Илье и поступать с ним подло, все же помогала мне худо-бедно держать свою похоть в узде. Знаю, сейчас ты саркастически усмехнешься, вспомнив, как в первый же вечер заполнял мой рот обильной горячей спермой, заставляя меня стонать от вкуса твоего восхитительного семени на языке и ощущения того, как твоя густая ароматная эссенция размалевывает мое лицо красивыми мутными разводами и стекает прямо на грудь.

Боже, как же мне сейчас стыдно и неловко...

Знаешь, как я себя тогда оправдывала? Я ведь не трахаюсь с тобой! Твоя мужественность не таранит мое лоно, заставляя меня орать от оргазмов. А то, что я сосу твой каменный венозный член, вылизываю гладкие большие яйца и принимаю на свое тело обилие терпкой спермы - не считается. То, что я хожу перед тобой либо голая, либо в одном белье, тоже простительно - в Москве летний зной, аномальная жара. Поэтому все в рамках. Ну не дура ли я, скажи мне? Впрочем, не говори - конечно же, я дура. И не только.

"Нет, я бы ни за что не стала изменять Илье, даже с любимым..." - врала я сама себе, мимоходом вспоминая, как позавчера ты могучими струями семени обливал меня - ты обкончал мне лицо, волосы, грудь, а самое главное - ты заляпал обильной густой спермой тонкий белый лифчик, который мне подарил Илья на три месяца наших "отношений".

С какого дня он отсчитывал их старт для меня до сих пор непонятно, но как бы то ни было, мои поступки по отношению к нему не имели названия. И хоть даже сейчас мне очень стыдно за них, я не жалею ни о чем. И когда я растирала твою нежную теплую сперму по груди, втирая ее в ткань лифчика, я на секунду даже испытала некое извращенное злорадство - возможно, Илья еще увидит меня в этом белье, и не будет знать, что оно пропитано семенем другого мужчины. Мужчины, ради которого я готова на любые безумства.

Следом вспомнила, что за вчерашний день ты на меня не извергался. Наверное, ты, помня наши школьные привычки, решил потерпеть один день, чтобы скопить побольше семени. Я подхватила твой неозвученный, но от этого не менее очевидный план, и весь вечер возбуждала тебя, давая трогать себя за грудь, за попу и даже позволяя тебе запускать пальцы мне в протекающую пиздёночку. А в ответ гладила твой ствол, который был таким влажным, словно ты только что кончил. И вот, по всей видимости, твое возбуждение достигло пика - за окном едва начало светать, а ты уже стучишься ко мне в комнату.

— Есть одна идея, - без всякого "доброго утра" заявил ты, приоткрыв дверь. Я повернулась к тебе, нарочно скидывая тонкое одеяло с голой груди.

— М-м-м?

— Ты когда-нибудь фотографировалась в стиле "ню"? - спросил ты, поднимая перед собой зеркалку "Никон". Я помню этот дорогующий фотоаппарат, который тебе подарили родители по случаю окончания школы.

— Нет, конечно. Ты что, милый, я даже на обычной фотосессии-то никогда не была, - усмехнулась я.

— Вот и здорово. First time for everything, - ответил ты, по обыкновению переходя на английский. - Набрось на себя накидку и пойдем, пока на улице никого нет.

— Что? На улице? Голой? - воскликнула я, но уже на слове "голой" поняла, что согласна. Сердце забилось как бешеное, а в низу живота сладко потянуло.

— Именно, - азартно подмигнул ты. - Ты только представь, какие красивые снимки получатся!

— Но ведь меня могут увидеть... - прошептала я и потянулась за накидкой.

— А, без риска нет фарта, - нетерпеливо отмахнулся ты. - Тем более в этот час на улице совершенно точно никого нет.

Дом твоих родственников находился в Хамовниках. В районе сотни переулков и узких улочек. Я подумала, что если зайти в какое-нибудь укромное место за деревьями, то нас вряд ли заметят. Но ты решил по-другому. Мы крадучись вышли из подъезда - я в одной тонкой, почти прозрачной накидке на голое тело и трусиках, и ты - в майке-безрукавке и домашних флисовых штанах.

Утренний воздух приятно холодил кожу, несмотря на то, что ночью все равно было душно. Первым шел ты. Ты вышел на улицу Бурденко, осмотрелся и помахал мне ладонью, показывая, что рядом никого нет. Видно, забыл, что полгода назад я сделала операцию на глазах и теперь вижу гораздо лучше любимого, который слегка близорук.

Мы трусцой добежали до ближайшего переулка и остановились у небольшого палисадника с живой изгородью.

— Идеально, - шепотом сказал ты, снимая крышку с объектива и настраивая выдержку. - Лучше и не придумать. Свет замечательный. Давай, пока никого нет.

Я скинула накидку на тротуар, резко стянула с себя трусики (тебя это удивило, милый, ведь ты думал, что я останусь в них) и, полностью обнаженная, вышла на проезжую часть. Сердце билось у самого горла, дыхание сделалось хриплым, я мгновенно залилась краской, но самое главное - моя пиздёнка обильно протекала липкими терпкими выделениями, которые струйкам сбегали по внутренней стороне бедра. Я была очень сильно возбуждена тем, как развратно я стою посреди улицы, полностью обнаженная, и любой, кто свернет в переулок с главной улицы, увидит меня. От этой мысли я едва не кончила, перебирая ножками, пока ты меня фотографировал. Щелчки затвора эхом разносились по безлюдной улице, и от этого мне становилось еще страшнее и еще слаще. Я текла так, что мои выделения натурально капали на землю...

Говорю о том, что была возбуждена - но как же сильно был возбужден ты! Это было так очевидно, что даже выглядело несколько забавно - ты так часто поправлял выпирающий из брюк член, как будто он причиняет тебе боль. Твои щеки были пунцовыми от волнения, а взгляд так откровенно скользил по изгибам моего тела, что ты буквально насиловал меня глазами.

— Присядь на дорогу, - скомандовал ты и сам опустился на колени.

Я послушно села голой попой на асфальт и продолжила позировать.

— Поиграй с волосами, Олеся, - попросил ты.

"Конечно, любимый, как скажешь, " - отвечаю я про себя. В таком положении - нагая, с протекающей щелочкой, посреди улицы, в самом центре города - я ощущаю себя максимально уязвимой, и так отчаянно нуждаюсь в тебе, милый...

Вдали послышался приближающийся звук мотора. Кто-то ехал по направлению к переулку. Я быстро поднялась на ноги и укрылась в тени нависающего над дорогой дерева. Не ахти какое укрытие - любой, кто повернет голову, проезжая мимо, увидит меня. Ты замер, прислушиваясь. Машина приблизилась к повороту, но не остановилась, а проехала дальше, и мы оба синхронно выдохнули с облегчением. Из-за неиллюзорной возможности быть пойманными возбуждение только нарастало, и я вернулась на дорогу, сказав любимому, чтобы он продолжил.

Ты переключил фотоаппарат в режим "Портрет" и продолжил съемку.

— Фотографии просто нереальные, - прохрипел ты, утирая со лба испарину. - Тебя хоть сейчас на обложку "MAXIM", Олеся. Но мне кажется, кое-чего не хватает для полноты образа.

Я вопросительно вздернула бровь, предвкушая, что сейчас будет. Я прекрасно знала, что ты скажешь, но до последнего прикидывалась дурочкой. Не то что бы такое притворство мне нравится, но, должна признаться, такая игра меня заводит и возбуждает.

— Спермы на твоем теле, - прошептал ты и помертвевшими от желания глазами уставился на меня поверх "Никона". - Тогда будет еще красивее.

— Спермы?.. Ты уверен? Так будет лучше?

Ты судорожно кивнул.

— А ты сможешь для фотосессии обрызгать меня, милый? - спросила я, чувствуя, как моя пиздёночка течет ручьем. - Сможешь сделать мне ожерелье из капель спермы? Ну или полностью меня обкончать? Как будет лучше для фото?

Вместо ответа ты приблизился ко мне и достал из штанов влажный от смазки член, пульсирующий желанием моего тела. Я протяжно застонала и в ту же минуту обхватила багровую мокрую головку губами.

Господи, какая же я шлюха... Я делала с тобой все - я трахалась с тобой в школе, в подъезде, я дрочила тебе руками, ногами, я ходила облитая твоим восхитительным белком с ног до головы, я одевалась для тебя как последняя потаскушка и ходила так в школу, пока меня не вызвали на ковер к директору и не сказали, что ходить в тонкой блузке, сквозь которую видны соски, это чересчур. Но вот делать минет, голой, на улице, в центре города, когда любой может увидеть - до такого дна я еще не опускалась. Что ж, это логично, что спустя год я продолжаю раздвигать границы своей личности. Все благодаря тебе.

На секунду вспомнила об Илье - что бы он сказал, если бы прямо сейчас увидел меня нагую посреди улицы с мощным членом во рту и полными кипящего эякулята яйцами, которые колотились о мой подбородок, когда я впускала любимого глубоко в свое горло. Интересно, что бы он сделал, если бы увидел, как мои пухлые губы полируют ствол другого мужчины, а сама я мычу от наслаждения.

Но мысль оборвалась на полпути, потому что ты приглушенно застонал, прохрипел "Черт, я кончаю, Олеся!" и вынул дергающийся член из моего мокрого ротика.

О-о-о!!! Сперма! Как же обожаю, когда ты кончаешь!.. Струи хлещут мощно и красиво: ты как будто действительно расстреливаешь меня кипящей жидкостью. Я жадно ловлю каждую каплю - на лицо, на грудь, на язык. М-м-м, какая вкусная сперма... Она такая терпкая, солоноватая. У твоего семени очень приятная шелковая текстура. Я не знаю, на чем сосредоточиться - на том, как ручейки тягучего эякулята текут по щекам и капают на соски или на том, как я кончаю, ощущая во рту самое сокровенное, что ты можешь мне дать - твое семя.

Ты разбрызгал так много кончи... В твоих яйцах прорва семени... Ты брызгал и брызгал, целясь то в грудь, то на на волосы. За то время, пока ты кончал, извергая накопленный белок мне на сиськи, меня уже много раз могли заметить. Сейчас, спустя время, мне хочется думать, что кто-то стал свидетелем твоей обильной эякуляции на мое тело. То, как ты покрывал меня свежей сочной спермой... Почему же мы не догадались тогда снять это на фотоаппарат?! Как же я бы сейчас хотела иметь это на видео...

Забрызгав мне ножки, ты выдавил последние капли мне на язык, и еще полминуты хрипел и переводил дыхание, пока я водила обконченными грудями по члену, слизывала капельки семени с головки и высасывала остатки из ствола. Ты так круто кончил! Кончил... Какое же сладкое слово... Как и твоя сперма...

— О господи... - выдохнул ты, отодвигаясь от обспермленной меня. - Я...

— Я знаю, любимый, - перебила я. - Не говори ничего.

Ты кивнул, заправил член обратно в брюки, подобрал фотоаппарат с земли и, как и обещал, сделал серию снимков. Мутная вязкая сперма стекала по моему лицу, капала на грудь, и я улыбалась тебе в объектив, получая неизъяснимое и ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что фотоаппарат увековечит мой развратный образ грязно забрызганной спермой сучки, которую густо обкончали прямо на улице.

Еще около минуты я позировала перед тобой, и только когда мы услышали приближающуюся к переулку машину, я быстро отошла на обочину, подобрала накидку и за секунду до того, как джип повернул в нашу сторону, успела набросить ее на себя.

Ты прикрыл меня от глаз водителя своими широкими плечами. Возможно, он и не заметил, что девушка рядом с тобой стоит в одной накидке, да еще и раскрашенная белой липкой жидкостью прямиком из твоих яиц. Автомобиль проехал мимо нас, а мы вышли на улицу Бурденко и скорым ходом поспешили обратно домой. Я шла, чувствуя, как твое семя капает с кожи на землю, и испытывала такое удовольствие, какое многие читающие мой поток сознания не испытывали вообще никогда. Какая же счастливая я была в тот момент...

Вернувшись, мы как подкошенные повалились на кровать и проспали до девяти утра, когда нас поднял будильник и собаки, возмущенные тем, что их не выводят на прогулку. Короткий сон восстановил наши силы, так что часовой выгул питомцев не был нам в тягость. Тебе нужно было плотно поесть, ведь ты оставил так много себя на моих сиськах, так что сразу после прогулки мы отправились завтракать в ближайшее заведение. К слову, твоя сперма весь день была на моей коже, и я не имела ни малейшего желания смывать ее.

А что мы делали потом? По-моему, в тот день мы пошли в Нескучный Сад кататься на роликах. Это я там разбила себе локоть, и ты так перепугался, когда увидел меня падающей, что сам чуть не навернулся с рампы. Оказалось, что я просто немного содрала кожу. Ты так долго дул на ссадину, что я даже рассердилась на тебя: "Ну сколько можно уже! Хватит! Нашел себе неженку". Тебя это рассмешило и ты сказал, что раз все в порядке и "кишки наружу не лезут", то можно продолжать кататься. Правда, за налокотниками ты все же скатался до станции проката.

Потом мы перекусили в "МакДональдсе", гуляли по Лужникам, болтали и смеялись. Все это время я держала в голове безумно приятную, согревающую меня мысль: никто из проходящих мимо людей не знает, что всего несколько часов назад я кончала голая на улице, принимая обильную сперму любимого человека на грудь, лицо и волосы.

К вечеру мы почувствовали, что порядком утомились, вернулись в квартиру, и ты ушел выгуливать собак. Я переоделась в передник на голое тело и принялась наводить порядок на кухне. Вообще, не в моих правилах марафетить в чужих квартирах, но тогда мне хотелось отвлечься от дурных мыслей, которые по вечерам атаковали меня. Это были мысли о том, что еще один день подходит к концу, а у нас с тобой дней и так всего ничего... О том, правильно ли я поступаю по отношению к тебе... И о том, как же все-таки подло с моей стороны выходит ситуация с моим молодым человеком. Илья загорает на где-то на пляже, даже не подозревая, что его девушка с ног до головы покрыта чужой кончой. Он, наверное, и в страшном сне не мог себе представить, что его подруга может с такой жаждой глотать сперму другого мужчины. Хорошо, что милый не знает, что я вроде как в отношениях. Я говорю "вроде как" потому что именно так я тогда и чувствовала. Да, я действительно встречалась с парнем, но если честно, положа руку на сердце, эти отношения мне были совсем не нужны. Собственно, через год они и подошли к концу, потому что изначально базировались вообще ни на чем. Был огромный соблазн взять мобильный и написать Илье, что я не хочу больше быть парой. Но бросать человека по смс, да еще того, кто ничего плохого тебе не сделал - это свинство, вполне сравнимое с тем, что я предоставляю свое тело другому парню для того, чтобы он облегчил на меня яйца.

Я успела прибраться и даже начала готовить ужин (по-моему тогда я приготовила болоньезе), как раздался звук открываемой двери и возбужденный лай голодных терьеров. Ты насыпал собакам корм, переоделся в домашнее и зашел в кухню. А там - я, в одном переднике на голое тело. Надо ли говорить, что бугор на твоих штанах вздулся мгновенно? С тех пор, как ты меня обкончал на улице, прошел уже целый день, и я была в полной уверенности, что твои яйца снова полные.

— Олеся... - сказал ты, лаская взглядом мои ягодицы. - О боже, Олеся, что ты со мной делаешь...

— Что? Жарко очень! - отшутилась я, призывно оттопыривая попу.

— Черт возьми, Олеся, - севшим голосом ответил ты, - Ты еще и издеваешься... Я же просто сейчас в трусы кончу.

— Ты что, ты же так одежду испачкаешь! - притворно возмутилась я. - Учитывая как много из твоего члена льется, заколебаемся стирать. Давай лучше на меня, я все равно голая.

Сказав это, я опустилась на колени и спустила твои домашние брюки до колен. Член нахально торчал и упирался мне прямо в лицо. Я прикоснулась щекой к головке и почувствовала солоноватый запах хотящего мужчины, сильного самца, который хочет меня оплодотворить, и этот аромат натурально меня пьянил. Я сомкнула губы на головке члена и ты застонал от удовольствия. Я работала без устали, применяя все техники, каким научилась за наш выпускной год. Ты мычал и тяжело дышал, пока я надевала свой рот на твой увитый толстыми венами кол.

— Олеся... Я хочу тебя... Хочу войти в тебя... - Ты второй раз за четыре дня произносишь это, и моя сила воли испытывает предельное напряжение. Да, сейчас я понимаю, как это все было глупо, но тогда я не могла просто отдаться тебе, хотя именно этого я хотела больше всего.

Вместо ответа я ускорила темп, помогая себе рукой, аккуратно трогая твои красивые гладкие набухшие яйца, а языком лаская уздечку члена - я помню, что от этого ты быстро кончаешь. Так и случилось - еще полминуты моих ласк, и ты взрываешься спермой - второй раз за день. Напор семени снова очень сильный, ты плюешься струями жидкой кончи опять мне на лицо и на волосы. Как же здорово... Сейчас твоя сперма не такая густая, как утром, она водянистая и с ярко выраженным каштановым запахом. Я ловлю струю на язык и смакую тебя, твое естество, твое семя... Пока ты поливаешь меня, я тру себя между ног - моя пиздёнка течет соком на пальцы, я неприлично хлюпаю, и довожу себя до оргазма.

Ты отдал мне всего себя, и вот сейчас вытираешь член об меня, водишь им по соскам, выдаивая последнее, что осталось в уретре, а я кончаю - кончаю долго, протяжно и громко. Готова поспорить, соседи точно слышали, как я орала и билась в оргазме.

Когда я отдышалась, то увидела, как ты с хитрым и довольным прищуром глядишь на меня сверху вниз.

— Что? - переводя дух, осведомилась я.

— Просто хочу сказать, что ты очень красивая, Олеся, - пожал плечами ты.

— Твоя обильная сперма говорит лучше всех слов, - кокетливо ответила я. Кокетству, если ты помнишь, научил меня ты.

Ты как-то отшутился, и мы, довольные и опустошенные, вернулись к готовке. В тот вечер нам было не до разговоров - поэтому мы включили радио и, синхронно подпевая, принялись готовить. После ужина я налила себе вина. Ты отказался - вместо этого вышел на балкон курить. Я не очень люблю запах табака, но должна признаться - тебе он идет. Хотя я все равно надеюсь, что ты уже бросил, любимый.

Видишь, я помню наши дни в таких подробностях, что начав писать, уже не могу остановиться пока не закончу историю тем, что мы легли спать, чтобы встретить новый чудесный день, который я тоже отлично помню - как и ты. И про него я напишу в следующий раз.

Спокойной ночи, милый. Я жарко целую тебя, где бы ты ни был.