Мои ноги тряслись, я был весь мокрый, уставший но довольный, Машка обессилено лежала на заднем сиденье и приходила в себя, я вытащил член и тяжело дыша откинулся назад уперевшись спиной в дверцу.

— Мне тебя не хватало, сильно не хватало.

— Я заметила, — тяжело дыша про бубнела девушка.

— Не хочу так на долго расставаться.

— Я тоже не хочу.

Как то все стало грустно, Машка поправила свою юбку но трусики не одевала даже не знаю почему, я выкинул презики в урну и отвез её к дому, мы немного поцеловались и на грустной минуте попрощались, она мне потом расказала как выламывала окна что бы попасть в дом что бы мамка не накричала. Пока я возвращался, меня одолевали двоякие ощущения: и радость от проведенного времени, и грусть от расставания. В какой-то момент мне показалось, будто от девушки повеяло холодом — или мне просто почудилось? Я вообще ощутил себя не очень хорошо, так как проснулось чувство вины, будто мне от Маши нужен только секс. На такой грустной ноте и закончился мой день рождения ну и после неё осталось пятно на сиденье которое я потом оттирал. Снова потянулись дни. У Маши не было времени, так как летом она работала в ларьке по продаже сигарет. Я приглашал её к себе, но никак не получалось встретиться; мы периодически немного ругались — ну как ругались, были расстроены какими-то моментами.

И вот снова начался учебный год. За лето я поднакопил деньжат (я их откладывал), а также немного «прокачался» в своей сфере: хоть и занимался администрированием, нашел подработки по программированию. Денег уже хватало, чтобы купить какую-то подержанную машину, но мне это пока было не нужно. Я много говорил с Наташей об отношениях, о своих опасениях. В какой-то момент мне даже показалось, что я зря во всё это ввязался и наши отношения идут в тупик. Она же, в свою очередь, делилась опытом и пыталась меня поддержать, говорила, что это первая любовь и так бывает всегда, пока ты неопытен. Иногда приходила Светка, и мы втроем говорили об отношениях. Иногда разговор заходил на сексуальные темы, мы делились опытом, и это сильно нас возбуждало. Они даже в шутку хотели меня «изнасиловать», особенно когда я рассказывал про наш с Машкой секс; долго смеялись над моментом в машине.

Мы с девушкой перешли в ту стадию, когда узнал о человеке почти всё, и наступает момент застоя. Рутина притупляет чувства. Я начал понемногу уставать от нытья о том, что мама её бесит, она устает от братьев, что всё у неё херово и она хочет от них уйти. Мне как раз стукнуло 18, и я уже распоряжался своей жизнью сам. Предлагал ей переехать ко мне, на что получал какие-то нелепые отмазки. Поскольку девушка была на два года младше меня, вы понимаете, почему она не могла так поступить.

С другом отношения наладились. Он нашел девушку, но у них быстро перегорели чувства, и они разошлись. Если честно, мне казалось, что он любит свою сестру и «шпилит» её, когда она приезжает, потому что это единственный человек женского пола, о котором он рассказывал истории с горящими глазами — как он по ней скучает и какая она классная. Фотки у него были тоже только с ней. Кстати, сейчас у него, вроде, есть девушка, но мы перестали общаться, так что мало чего о нем знаю.

В какой-то момент Маша спросила, можно ли ей встретиться со старым другом, который учится на пожарного. Я был не против — что тут такого? Она постоянно рассказывала, что знакома с его родителями, что они очень хорошие и он классный друг. В тот день, когда она встретилась с ним, она выложила в ВК странную фотку: на кровати в обнимку с этим парнем и подпись типа «Наконец-то мы встретились». Меня это очень напрягло, но я подумал: «Ну, может, реально хорошие друзья».

На следующий день Маша с самого утра ничего мне не написала, хотя раньше всегда писала, и не ответила на мое сообщение. На сердце стало тревожно. Я пришел в колледж и никак не мог пересечься с ней, но в какой-то момент увидел её и побежал навстречу.

— Привет, почему не отвечаешь на сообщения?

— Привет, не было времени, — с холодом в голосе проговорила она.

— Что-то случилось?

— Есть такое.

— Может, поделишься?

— Давай после пар.

— Ну, ок.

Я, расстроенный и нервный, пошел дальше. В груди всё бушевало, я был в полной неопределенности. Казалось, я потерял контроль над ситуацией и земля уходит из-под ног. Это увидел мой друг, спросил, что случилось. Я поделился с ним; он меня успокаивал, но наши выводы не были радужными. Как только пары закончились, я подождал Машку. Она вышла серьезной и какой-то чужой, не хотела меня обнимать. У меня всё похолодело, в голову ударила кровь, стало жарко, руки вспотели, сердце колотилось как ненормальное.

— Так что случилось?

— Я хочу расстаться, — с холодным взглядом посмотрела Маша на меня.

— Что? В смысле?— я не мог поверить своим ушам. Мне показалось, что это какая-то шутка, потому что сказано это было с легкой ухмылкой.

— Ну, ты понимаешь, я вчера встретилась с Сашей, моим другом. Мы долго не виделись. Поговорили с его родителями, я ему рассказала про маму… он меня понимает, потому что поддерживал всё детство. Потом мы пошли гулять по набережной, и он меня поцеловал.

— Ну, зашибись теперь.

— Мне с ним так хорошо. Он такой большой, я его даже трогала — у него такой твердый пресс, их там сильно заставляют заниматься спортом.

— И зачем я тебе разрешил идти с ним гулять? Я от тебя такого не ожидал.

— Прости, просто когда я его увидела, он так возмужал… У меня сразу проснулись к нему чувства. Я не знаю, что тебе еще сказать.

У меня в голове отпечаталась эта фраза на всю жизнь: «Я не знаю, что тебе еще сказать». Меня будто сбил грузовик или облили ледяной водой. Стало так обидно и больно. Я ЛЮБИЛ ЕЁ! Такого предательства я не ожидал — не от неё, моей любимой и неповторимой Машеньки. Показалось, что тысяча ножей воткнулась в спину, в сердце защемило. Я не мог вымолвить ни слова. Предательство… я не думал, что оно настигнет меня так быстро. «Измена» — такое простое слово, но сколько в нем боли.

— Понятно, — только и смог выдавить я.

— «Понятно»? Это всё, что ты на это скажешь?

— А ты ждешь от меня еще каких-то слов? — сдерживая накатывающие слезы обиды, сказал я.

— Ну, не знаю.

— Пока…

— Пока…

Я ускорился, чтобы она не увидела моих слез. А они были — предательски текли, не в силах остановиться. Душа болела, я не знал, что делать дальше. Кровь пульсировала в висках, ноги были ватными и норовили подкоситься. Казалось, вот-вот упаду и не смогу подняться. В таком состоянии я добрался до квартиры, закинул вещи и ушел на улицу. Не мог найти себе места. Казалось, мне больше нет места в этом мире. В подростковом возрасте это кажется концом света, особенно если любовь первая и ты всем твердишь, что она последняя.

Я пришел на речку. Была осень — как иронично, да? Меня бросили осенью. Сидел на лавочке, смотрел на течение воды и на то, как время утекает сквозь пальцы. «Что мне делать?» — в голове крутился только один вопрос. Как назло, начали прокручиваться моменты первой встречи: как мне предложили встречаться и я не знал, как поступить. «Вот дурак, зачем я согласился? Я же чувствовал, что не нужно, что это неверное решение». Слезы текли градом. В какой-то момент в груди начала клокотать ярость. Хотелось что-то бить, разбить, уничтожить. Я пошел в район, который считался опасным, чтобы найти приключений на свою голову. К счастью или к сожалению, никого не нашел. Купил пива, чтобы заглушить боль, но оно было противным и не лезло в горло. С обиды я швырнул бутылку в темноту и начал бить стену кулаками до жгучей боли, пока физическая боль не переборола душевную.

Остановившись, я посмотрел на окровавленные костяшки. В голове было пусто, в душе — тяжело. Я поплелся домой, сил не осталось. Другу ничего не сказал. Когда пришел, Наташа меня не видела. Я завалился спать, а утром меня разбудила испуганная хозяйка.

— Миша, Миша, ты в порядке? Ты подрался вчера? Что случилось? Я открыл глаза. Было параллельно на всё. Внутри — пустота и безразличие.

— Всё нормально, — ответил я и отвернулся.

— Что нормального? У тебя руки в крови! Ты цел?

— Да, всё хорошо, не переживай.

— Да что случилось? Миша, скажи уже наконец!

— Меня Машка бросила.

— …В смысле? У вас же вроде всё хорошо было?

— Вот и я так думал.

— Давай, вставай, приведи себя в порядок. А я пока приготовлю завтрак, расскажешь, что у вас, молодежи, случилось.

Наташа ушла на кухню. Я лежал и смотрел на узоры на обоях. Мысли вяло текли, но по факту никакого мыслительного процесса не было. Просто хотелось, чтобы все отстали или чтобы это оказалось сном. Я взглянул на телефон, на последнее сообщение, и понял, что это реальность. Слезы снова потекли, капая на подушку. Я погружался в пучину грусти и безысходности.

— Ты чего не встал? Я уже всё приготовила. Или мне по старой традиции тебя поднимать?

— Встаю я, встаю.

— Что, не хочешь «как в старые добрые»?

— Я не знаю, чего хочу…

— О-о-о, крайняя степень депрессии. Срочно нужны блины с вареньем!

Я побрел в ванную. Там снова «завис». Руки, из-за того что я их не обработал, немного воспалились. Пришлось сначала всё смывать, потом я полез в душ, чтобы смыть с себя вчерашний день, такой липкий и грязный. Оттуда меня уже выгоняла Наташа. Она обработала мои руки антисептиком и перемотала бинтом, причитая, что мы, мужики, без женщин пропадем. А я просто «втыкал» в одну точку.

— Ну рассказывай, герой-любовник, — сказала Наташа.

— Что рассказывать?

— Как ты до жизни такой докатился.

— Какой «такой»? — безразлично ответил я, глядя на блины.

— Ты кушай-кушай, не стесняйся. А я послушаю увлекательную историю о том, как вчера еще всё было хорошо, а сегодня ты уже гордый холостяк.

— Нечего рассказывать. Начал встречаться — и кончил.

— Ну, то, что ты «кончил», мы со Светкой завистливо слушали. А вот почему такой красивый парень теперь одинок — неясно.

И я начал рассказывать. Наташа слушала, не перебивая, иногда тяжко вздыхая или неодобрительно качая головой. Я говорил и не мог остановиться. Когда всё выложил, будто мешок с углем с плеч сняли. Полегчало.

— Извини, что жалуюсь. Просто я теперь не знаю, как быть.

— Да брось ты, всё нормально. Ну и дура твоя Машка — такого богатыря променять на какого-то «бывшего знакомого». Вот увидишь, уедет он, и она сразу к тебе прибежит, помяни мое слово.

— Не прибежит. Да и надо ли оно мне?

— Правильно! Прибежит — а ты ей скажи: «Поздно пить боржоми, когда почки сели». Шли её к дружку, а себе найдешь лучше и красивее.

— Но я её люблю… вроде.

— Вот именно, что «вроде». Первая любовь — она всегда так: кто-то плачет, а кто-то радуется. Ну, не твоё это, просто отпусти.

— Легко сказать. Весь мой мир сломался. Я не знаю, что делать дальше.

— Это всё из-за глупой привычки. Теперь у тебя появилось много времени. Начни заниматься собой: на тренировку пойди, с другом погуляй, увлечениями займись. А если надо — мы со Светкой всегда готовы скрасить твое одиночество.