Здрасте. Да, да это именно вам здрасте. Ну пусть меня здесь зовут Сергеем, хотя в иных местах меня зовут по другому, а в некоторые меня вообще не зовут. В миру я страсть какой крутой директор крутой конторы, а здесь немолодой молодой человек с опережающим все еще горомональным развитием. Как-то недавно или давно между заседаниями Совета директоров, строительством светлого будущего и оплатой налогов вбухал я кучу денег в какого-то умалишенного колдуна экстрасенса и вот теперь отправляет он меня в иные миры, правда не знает он заранее в какие и как меня оттуда обратно вытаскивать. Но поскольку я все еще пишу, то видимо этот деятель не зря живет на мои деньги.

Так что я профессиональный попаданец, а здесь, это здесь, я еще сам не понял где, но где-то в параллельном мире или в плоскопараллельном. А еще я профессиональный графоман и от вас и ваших оценок зависит задержусь я в этом мирке или этот мошенник колдун вытащит меня отсюда за отдельные деньги.

Лесок так себе лесок. Впрочем обычный такой. Ели там, сосенки, березки, эвкалипты и пальмы. Полянки с травкой и кактусами. На чистом небе солнышко и второе солнышко. Ну начало, как начало, бывало и хуже, впрочем бывало и лучше. Осмотрел я себя. Нет, ни разу не император и даже не бог. А ведь могли бы сразу руководителя вселенной дать. Жалко что ли? Осмотрел я себя снова и придирчиво, обыкновенный искатель приключений на личный задний проход и вроде член побольше стал, он и так был неплох, честное слово, а здесь, ну прям красавец и яйца правильные, одинаковые. Фигура не выдающаяся, но возможно дело здесь поправимое.

— Где система? - спросил я грозно вселенную и грозно на нее зыркнул, как на недавшую секретаршу.

Перед глазами мелькнуло - выбор класса.

Ну вот, пошло дело кое-как. Предложили танка и поддержку. Пошли они в сад. Ага, так и вижу себя в демоническом пламени под грозные окрики статика, что я опять не то чего-то делаю и руки у меня из ягодиц растут. Или там, что лечилки не того формата пользую. Меняй, говорю системе. А она мне - ремесленник или герой-любовник. Ремесленником сама будь, и вот любовником - это интересно, но героем - да пошла ты, драконов гриндить - не моя тема. Меняй.

Вам присвоен мифический класс Соблазнитель. Упс. Доигрался. Но в принципе, почему бы и нет? Девушки, гаремы и всякое такое это лучше, чем по данжам бегать, да несчастных зомбяков геноцидить.

На ком бы класс проверить, размечтался я и пошел смело вперед. Нет, если у вас идей какие появились, так и пишите, прочту и может реализуем.

Любава раздраженно искала грибы, попадались червивые подберезовики и ложные лисички, белые и красные попрятались и в лукошко не лезли. Везде колосилась черника, но собирать ягоды не хотелось, руки испачкаются и сарафан новый. Да еще этот дурак Колян все подойти стесняется. Она ему и так и сяк намекала, что уже совершеннолетняя, и что целовать можно везде и все можно, а он, деревенщина, своего счастья не видит, а она вся течет уже вторые сутки. А туточки мужик какой-то нездешний напролом идет, шума лишнего не боится, да и сам ничего, притягивает.

О! Девушка! Видать по грибы, по ягоды собралась. Классически так, по нашему, по бразильски. И сарафанчик короткий, имя и возраст над головой засветились, как подошла. Ишь смелая. А чего время терять? Надо сразу под подол залезть. За такое и в морду прилетит, или все же залезу? Слово за слово, аккуратно и медленно поднимаю подол, а она ничего, разговаривает, смеется и не трусит совсем, будто так и надо. А если ей действительно надо? Оппаньки, а трусов то и нет, розовая попка, растительности в промежности чересчур много, но да мы люди простые и так подойдет. За разговорами, узнал я про идиота Коляна и про отца старосту, и про мамашу, фигуристую по ее словам кстати. Тем временем она о березу уперлась, боже, а там все готово и мокро. Засунул я ей палец во влагалище, она сжала и кончила, оросив прилично мою руку.

Пока я переживал ее откровенные счастливые и похоже долгожданные судороги, ну что тормозишь, спросила она. Ах да, задумался чутка о философии жизни. Вдул я ей по самые яйца. Загнал, повращал, вынул, держусь за дергающуюся попку, загнал, повращал, вынул. Она стонет, кричит, орет, а мне все равно, работаю. А тут вот, напасть лихая, с дерева пауки сыпаться начали, прям на меня и за шиворот и на ее зад. А она как заверещит, да как влагалище сожмет. Моему члену и приятно и больно. Я его вынуть пытаюсь, а он, зараза такая не вынимается, его писька Любавы не пускает, а пауки сыпятся в возрастающем количестве. Смотрю девушка сбежать от меня хочет, или от пауков, да член в письке мешает, не отсоединиться.

Я как истинный джентельмен, сначала с себя стряхиваю, ей на зад, а потом, убедившись, что на мне нет арахнидов, с ее зада этих вот смахиваю. А от движений таких мы оба кончаем, я сливаю в нее весь запас спермы, член и влагалище удовлетворенно хлюпают и паучки тоже кончаются. Последних затоптали, отеклеиваясь друг от друга. Не успел я подумать о совершении полового акта в матку, кабы кто оттуда не вышел, через некоторое счетное время, как Любава развернулась, присела и давай мне минет делать, член мне язычком чистить. Да так проворно, хотя и не очень опытно, что мой опять встал, потыкался ей в пухлые щечки, дошел до горла, почти до рвотного рефлекса, вынырнул изо рта и излился на высунутый язык. Девушка чмокнула, проглотила, дочистила мое хозяйство, наконец меня отпустила, но не на совсем. Схватила за руку и, улыбаясь довольно, объявила:

— Ты не только в меня кончил, но и от смерти спас, пауки те редкие, да дюже ядовитые, а теперь к отцу пошли. Ты, как честный человек, на мне женится должен.