Тихий вечер. В гостиной, где обычно царила уютная атмосфера семейного отдыха, теперь царило другое, более интимное и заряженное напряжение. На большом телевизоре плавно сменялись кадры. Это была не профессиональная съемка, с идеальным светом и ракурсами, а нечто более ценное — их личный архив, их общий секрет.

Саманта полулежала на диване, а Кевин устроился у её ног. На экране Саманта, закинув голову, страстно сосала огромный, иссиня-черный член негра. Звук был приглушен, но ее сдавленные стоны и похотливые шлепки плоти о плоть наполняли комнату.

Кевин завороженно смотрел на экран. Его рука лежала на голой щиколотке Саманты, большой палец нежно водил по нежной коже.

— Смотри, — тихо прошептал он, указывая взглядом на экран. — Смотри, как ты это делаешь... Как ты полностью отдаешься.

Саманта ухмыльнулась, и в ее глазах плескалась смесь гордости и насмешки. — Нравится?

— Не то слово, — его голос дрогнул. Он наклонился вперед, его губы коснулись ее подъема, чуть выше косточки. Поцелуй был долгим, почти благоговейным. — Это самое откровенное и самое сексуальное, что я видел в жизни. Ты... ты так прекрасна в эти моменты. Так могущественна.

На экране камера дрогнула, когда оператор-Кевин подошел ближе, чтобы запечатлеть, как черный парень входит в нее сзади, в то время как она продолжает работать ртом над членом другого чёрного любовника. Саманта на видео закатила глаза от наслаждения, ее крик был глухим, приглушенным плотью во рту.

— Спасибо тебе, — снова прошептал Кевин, целуя другую ногу, перебираясь с подъема на пальцы. Он взял ее ступню в руки, как драгоценность. — Спасибо, что позволила мне это видеть. Спасибо, что сделала меня таким счастливым.

Он говорил это не как униженный раб, а как человек, чья самая потаенная, самая стыдная фантазия стала явью и превзошла все ожидания. В его словах была искренняя, бездонная благодарность.

Саманта потянулась, как кошка, явно наслаждаясь его поклонением. — Ты мой хороший мальчик, — сказала она ласково, проводя пальцами по его волосам. — Ты заслужил эти видео. Ты вел себя правильно. Ты убрался, приготовил все, как надо, и не мешал.

Она повернулась к экрану, где теперь ее, залитую светом оргазма, зажимали между двумя мощными черными телами.

— Они такие сильные, правда? Чувствовать их всю себя... это непередаваемо. А знать, что ты смотришь и любишь каждую секунду этого... это делает все в тысячу раз лучше.

Кевин лишь кивнул, не в силах оторвать глаз от экрана и от ее ног, которые он продолжал целовать и ласкать. Он был куколдом, мужем, который наблюдал, как его жена наслаждается с другими мужчинами. И в этот момент, глядя на их домашнее порно, чувствуя тепло ее кожи под губами, он был на вершине блаженства. Это был их особый мир, их извращенная, прекрасная реальность, и он не променял бы ее ни на что.

Кевин замер, его губы все еще прижаты к своду стопы Саманты. Он поднял на нее взгляд, полный благоговения и ожидания. Её слова висели в воздухе, густые и сладкие, как мед.

Саманта медленно провела пальцем по его щеке, наблюдая, как его зрачки расширяются.

— Ты думал, на этом все остановится, мой милый рогоносец? — ее голос был ласковым, но в нем звенела сталь. — Два... это было лишь началом. Разминкой.

Она откинулась на спинку дивана, убрав ногу из его рук, и он инстинктивно потянулся за ней, словно лишившись чего-то жизненно важного.

— Я хочу больше, Кевин. Я хочу чувствовать себя... завоеванной. Покоренной. Я хочу, чтобы они были повсюду. — Она закрыла глаза, представляя картину. — Трое. Нет, даже четверо. Представь... один входит в меня сзади, глубоко, до самой матки. Другой... он лежит подо мной, и я скольжу своим ртом по его стволу, чувствуя, как он пульсирует у меня на языке. А третий... — она приоткрыла глаза, и в них плясали чертики, — третий становится передо мной на колени, и я должна, просто обязана, кончиками пальцев ласкать его яйца, пока он грубо трахает мое лицо.

Кевин издал сдавленный стон. Его рука непроизвольно потянулась к паху, но он остановил себя, помня ее правила. Он должен был слушать. Только слушать.

— И шум, Кевин... — продолжила она, понизив голос до чувственного шепота. — Представь этот шум. Их хриплое дыхание, их низкие, гортанные возгласы на своем языке... Мои стоны, переходящие в визг. Хлюпающие звуки, хлопки плоти... Это будет симфония, Кевин. Симфония, посвященная моей бля..ской натуре. А ты... — она посмотрела на него прямо, — ты будешь там. В своем кресле. Ты все это увидишь. Ты все это запишешь для нашей коллекции.

Она снова протянула к нему ногу. — Ну что? Что скажешь, муженек? Поддержишь ли ты фантазии своей жены?

Кевин не просто поддержал. Он жадностью приник губами к ее подошве, целуя ее, вдыхая ее запах.

— Да! — его голос сорвался от нахлынувших эмоций. — Да, Саманта, пожалуйста! Все, что ты захочешь! Все, что сделает тебя счастливой! Я хочу этого для тебя! Хочу видеть, как ты тонешь в них, как ты растворяешься в этом наслаждении!

Он перебирался с одной ноги на другую, покрывая ее кожу поцелуями, словно пытаясь запечатлеть на ней свое обожание и согласие.

— Ты — королева, — бормотал он в промежутках между поцелуями. — И ты заслуживаешь целой свиты. Целой армии любовников. Я буду твоим верным пажом. Я буду смотреть. Я буду снимать. Я буду убирать за тобой и за ними. Я буду целовать твои ноги после того, как они забрызгают их своей спермой.

Саманта удовлетворенно улыбнулась, запрокинув голову. Ее рука легла на его голову, нежно гладя волосы.

— Хороший мальчик. Я так и знала, что ты поймешь. На следующей неделе я поговорю с Луисом и Джейденом. У них есть друзья. Большие, голодные друзья. Наша коллекция домашнего видео скоро пополнится самыми эпичными записями.

И Кевин, не отрывая губ от ее кожи, лишь горячо кивал, его сердце колотилось в унисон с той дикой, развратной фантазией, которую она так ярко нарисовала. Он был не просто согласен. Он был в восторге. Он был самым счастливым куколдом на свете.