В кабинет доктора Лоу вплыла большая коробка, а за ней, широко улыбаясь, появился и несший её босс.

— Джо! У нас отличные новости! Вояки опять прислали какую-то новую штучку нам на доработку! — коробка загрохотала, когда босс поставил её на стол.

— Ну, начинается! Ты-то чего радуешься? — Лоу нахмурился. Сотрудничество с военными никогда не приводило ни к чему хорошему. Секретность, дополнительные проверки, внезапные требования, — всё это нервировало, хотя сами устройства были довольно интересными.

— Прости, забыл сказать самое главное: его нужно доработать и продавать гражданским, — восторг не сходил с его лица — и все права останутся у нас, и если сможем сделать из этого что-то полезное, озолотимся.

Босс видел, что Лоу ему не верит. Он и сам и не поверил, когда посетитель с большими звёздами на погонах принёс ему эту коробку, но документы убедили корпоративного юриста. И всё же где-то он чуял подвох, и тон, которым большие звёзды произнёс фразу «нашим парням это не подойдёт», был какой-то... странный. Впрочем, по бумагам в коробке было всё необходимое: и прототипы, и схемы, и документация.

Когда коробку открыли, Лоу взялся за бумаги, а его начальник, как любопытный мальчишка, стал распаковывать слои пупырчатой плёнки, пока не добрался до двух прототипов. Один был похож на какой-то фантастический бластер: пистолетная рукоять была присоединена к маленькой тарелке-антенне. Устройство было не слишком тяжёлым, и на нём было краской написана буква А. Второй прототип, помеченный почему-то как О, выглядел совсем иначе: это была совсем тонкая полупрозрачная панель в металлической рамке, похожая небольшое окно.

"Комплекс медицинский диагностико-терапевтический полевой" — от этого казёного названия у Лоу начала болеть голова, пока он осмысливал общее описание устройства. "...помещаемое вблизи диагностируемого субъекта...", "...рама визуализации...", "...выбираемый режим терапевтического излучателя...", всё это было совершенно невыносимо. Неудивительно, что босс оставил эту работу ему. Впрочем, потихоньку всё становилось понятно: это было что-то вроде карманного рентгена, с помощью которого можно было быстро понять, что происходит с раненым солдатом, и быстро вернуть его в бой. Впрочем, после испытания устройства от него почему-то отказались. Последняя фраза армейского отчёта об испытаниях звучала так:

"прекратить дальнейшую разработку КОМПЛЕКСА, так как за время, необходимое для восстановления боеспособности при тяжёлых ранения, ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ истощает ресурсы организма и в случае тяжёлых ранений после применения КОМПЛЕКСА раненому требуется длительный сон. Рассматривался также вариант устранения ПОБОЧНОГО ЭФФЕКТА с помощью анестезии, но испытания показали, что КОМПЛЕКС не показывает существенно лучших результатов в сравнении с ПРОЕКТОМ ГАММА"

Настроение Лоу совсем омрачилось. Проект Гамма был отличной разработкой, который он довёл практически до состояния чуда, но ценой собственных нервов. Он мог поднять десяток солдат в бой за час после тяжёлой контузии. Неужели им этого мало? Впрочем, по документам он вообще не участвовал в разработке, босс его привлёк по устному согласию, потому что Лоу был лучшим. И во что он теперь его втянул...

Лоу нажал на кнопку и позвал Элеонору, подающую большие надежды аспирантку. Если бы не она, проект Гамма бы его доконал, а так он обошёлся всего лишь полугодовым отпуском за счёт фирмы. Элеонора, молодая и привлекательная девушка, нравилась ему не только и не столько внешне. В её глазах он видел искру настоящего учёного, и надеялся, что из неё выйдет достойный преемник. Они не были особенно близки, и большая часть их разговоров сводилась к науке, но в этом они оба находили удовольствие.

— Элечка, просмотри, пожалуйста, эти бумаги и отсортируй их. Тут ужасный беспорядок.

Лоу тем временем аккуратно убрал остатки упаковок в коробку, повертел в руках прототипы, решил, что дело его сделано. «Сделайте из этого чудо! — сказал он с той же сияющей улыбкой — Если я нужен, я сегодня до вечера»

Элеонора начала листать бумаги и деловито раскладывать их в множество стопок по одной ей известной системе, а Лоу вышел налить себе кофе: он знал, что через каких-то четверть часа сможет начать работать по-настоящему, а не читать канцелярит. Помощница справлялась с этим куда лучше него.

Возвращаясь по коридору с чашкой кофе, он предвкушал, как откинется в кресле и будет растягивать удовольствие, пока Элеонора будет пересказывать ему содержание скучных документов и показывать интересные. Но открыв дверь кабинета, он увидел, как ассистентка застыла с одним листком в руках, и на лице её было выражение не то ужаса, не то крайнего изумления.

Появление доктора заставило её очнуться, и она молча протянула лист доктору. Это была записка от руки — неужели такие ещё пишут? Лоу прочитал:

«Эти вояки заставили меня вымарать из всех протоколов испытаний, что побочный эффект — это оргазмы. Как вы думаете, часто ли солдаты будут жаловаться на недомогание, если лечение будет таким? Один парень специально сломал себе руку, чтобы его подольше лечили»

Лоу задумался. Элеонора посмотрела на него задумчиво и спросила: «Сэм, как ты думаешь... Почему оно так работает?». Он думал о том же. В конце концов, техника для работы с человеческим организмом — это его специальность, а такого эффекта от медицинского воздействия он никогда ещё не встречал. Элеонора молча протягивала ему бумаги, он читал, возвращал ей. Иногда они обменивались краткими репликами в духе «это ведь активация мембранной проводимости?», «биологическая обратная связь», «генетический алгоритм» и много прочего. Что-то вместе рисовали на доске, нашли, наконец, в бумагах полезные графики и результаты замеров, но ответа на вопрос «почему оно так работает» так и не нашли. День уже заканчивался, а понятнее не становилось.

Похоже, армейские изобретатели наткнулись случайно на какой-то интересный эффект, но не смогли с ним разобраться до конца. Вывод был один: стимуляция, ускорявшая регенерацию тканей, каким-то образом была ещё и сексуальной. Срастить сломанную кость на максимальной мощности он мог за несколько минут, но парень после этого спал трое суток — сорок оргазмов один за другим чуть его не убили.

Весь вечер Лоу что-то думал, читал статьи в поисках хоть какой-то подсказки, и, легши в постель, мгновенно выключился. В нескольких километрах от него, у себя дома Элеонора, завершив свой вечерний туалет, тоже легла, но заснуть не могла. Ей не давала покоя одна мысль: испытания проводились только на мужчинах, а как это будет действовать на женщин?

Постепенно она всё больше увлекалась своими фантазиями и распалила себя; она вспомнила, как завидовала своему бывшему, когда при одном слове «секс» у него вставал, а уж довести его до оргазма было для неё всегда простой задачей — не то, что наоборот. Вот её рука уже потянулась к прикроватной тумбочке за вибратором, и она прижала его к своему клитору. Вначале, как всегда, ощущения не были сильными, но от фантазий возбуждение приходило быстрее, и вот уже она начала стонать в голос, игрушка в её руках вибрирует на максимуме, и Элеонора выгибается от долгожданного оргазма, лежит, наслаждаясь отсутствием мыслей, и засыпает