Жил – был мужик с женою, дождались лета, пришло жнитво, стали они ходить в поле да жать. Вот каждое утро разбудит баба мужика пораньше; он поедет в поле, а баба останется дома, стопит печку, сварит обед, нальет кувшинчики и понесет в поле мужу обедать, да до вечера и жнет с ним в поле. Воротятся вечером домой, а наутро опять то же. Надоела мужику работа; стала баба его будить и посылать на поле, а он не встает и ругает свою хозяйку:

– Нет, бл... дь! Ступай – ка ты наперед, я дома останусь; а то я все хожу на поле рано, а ты спишь только да придешь ко мне уж тады, когда я досыта наработаюсь!

– Не пойду!

– Нынче суббота, – говорит жена, – надо, много в доме работать: рубахи перемыть, пшена на кашу натолочь, квашню растворить, кринку, сметаны на масло к завтрему сколотить

– Я и сам это обделаю! – говорит мужик.

– Ну, смотри ж, сделай! Я тебе все приготовлю. И принесла ему большой узел черных рубах, муки для квашни, кринку сметаны для масла, проса для каши, да еще приказала ему караулить курицу с цыплятами, а сама взяла серп и пошла в поле.

– Ну, еще маленько посплю! – сказал мужик и завалился спать, да и проспал до самого обеда. Проснулся в полдень, видит – работы куча, не знает, за что прежде браться. Взял он рубахи, связал и понес на реку, намочил да так в воде и оставил.

– Пущай повымокнет, лотом развешу, просохнет и будет готово.

А река – то была быстротекучая, рубахи все за водою и ушли. Приходит мужик домой, насыпал квашню муки, налил водою.

– Пущай киснет!

Потом насыпал в ступу проса и начал толочь, и видит: наседка по сеням бродит, а цыплята все в разные стороны рассыпались. Он сейчас половил цыплят, перевязал их всех шнурочком за ножки и прицепил к курице, и опять начал толочь просо; да вздумал, что еще кринка сметаны стоит, надо сколотить ее на масло. Взял эту кринку, привязал к своей жопе:

– Я, дескать, буду просо толочь, а сметана тем временем станет на жопе болтаться, разом и пшено будет готово, и масло спахтано!

Вот и толчет просо, а сметана на жопе болтается. Тут курица побрела во двор и цыплят за собой потащила. Как вдруг налетел ястреб, ухватил курицу и потащил совсем с цыплятами. Курица заквоктала, цыплята запищали; мужик услыхал, бросился во двор, да на бегу ударился кринкою об дверь, кринку расшиб и сметану всю пролил. Побежал отнимать у ястреба курицу; а дверей и не запер; пришли в избу свиньи, квашню опрокинули, тесто все поели, и проса добрались: все пожрали. А мужик курицы с цыплятами не отнял, воротился назад – полна изба свиней, хуже хлева сделали! Насилу вон всех выгнал.

– Что теперича делать – то? – думает мужик, – придет хозяйка – беда будет!

Все дело чисто убрал – нет ничего! – Да – ка поеду рубахи из воды вытащу. Запряг кобылу и поехал на реку. Уж он искал – искал белья; нету,

– Да – ка в воде поищу!

Разделся, скинул с себя рубашку и штаны и полез в воду, и пошел бродить, а толку все не добьется: так и бросил! Вышел на берег, глядь – ни рубахи ни штанов нету, кто – то унес.

– Что делать – то? Не во что и одеться, надо в деревню голому ехать.

– Нарву – ка я себе, – говорит, – длинной травы, да обвяжу кляп, сяду в телегу и поеду домой, все не так стыдно будет!

Нарвал зеленой травы, обвертел свой х... й и стал отвязывать повод у лошади. Лошадь увидала траву, схватила ее зубами и оторвала со всем х... ем. Заголосил мужик о кляпе, кое – как добрался в избу, залез в угол и сидит в углу.

– Ну что, все приготовил?

– Все, любезная жена!

– Где же рубашки?

– За водой уплыли.

– А курица с цыплятами?

– Ястреб утащил.

– А тесто? А просо?

– Свиньи съели.

– А сметана?

– Всю разлил.

– А х... й – то где?

– Кобыла съела.

– Экой ты, сукин сын, наделал добра!