Был – жил поп да попадья. У них был казак (т. е. батрак) Ванька, только житье у них казаку было не очень – то хорошее, больно скупа попадья была. Вот однажды поехал поп с казаком по сено верст за десять. Приехали, наклали воза два. Вдруг пришло к сену стадо коров. Поп схватил хворостинку и давай за ними бегать, прогнал коров и воротился к казаку весь в поту. Тотчас вместе докончили работу и поехали домой. Было темно.

– Ванька, – сказал поп, – не лучше ли нам ночевать в деревне, хоть у Гвоздя, он мужик доброй, да у него и двор – то крытой.

– Хорошо, батюшка, – отвечал Ванька. Приехали в деревню, выпросились ночевать у того мужика. Казак вошел в избу, помолился богу, поклонился хозяину и сказал:

– Смотри, хозяин, когда станешь садиться ужинать, то скажи: "Садитесь все крещеные", а если скажешь попу: "Садись, отец духовный!", то он рассердится на тебя и не сядет ужинать: он не любит, когда его так называют.

Поп выпряг лошадей и пришел в избу, тут хозяин велел жене собрать на стол, и когда все было готово, сказал:

– Садитесь все крещеные, ужинать!

Все сели, кроме попа, он сидел на лавочке, да подумывал, что его хозяин особенно просить станет, ан – то не сбылось. Отужинали. Хозяин и спросил попа:

– Что, отец Михаил, не садился с нами ужинать?

А поп отвечал:

– Мне не хочется есть.

Стали ложиться спать. Хозяин отвел попа и его казака в скотницу, потому что в ней было теплее, чем в избе, поп лег на печь, а казак на полати. Ванька сейчас уснул, а поп все думает, как бы найти что – нибудь поесть. А в скотной ничего не было, окромя квашня с раствором. Поп стал будить казака.

– Что, батюшка, надобно?

– Казак, мне есть хочется.

– Ну, так что не ешь, в квашне тот же хлеб, что и на столе, – сказал Ванька и сошел с полатей, наклонил квашню и говорит:

– Будет тебя!

Поп начал лакать из квашни, а Ванька как будто невзначай толкнул ее и облил попа раствором. Поп, налакавшись досыта, лег опять и скоро заснул. В это время отелилась на дворе корова и стала мычать, хозяйка услыхала, вышла на двор, взяла теленка, принесла в скотную, пихнула его на печь к попу, а сама ушла. Поп проснулся ночью, слышит: кто – то лижет его языком, схватил рукою теленка и стал будить казака.

– Что опять понадобилось? – сказал Ванька. А поп:

– Ванька, ведь у меня на печи теленок, и не знаю, откуда он явился.

– Вот еще что выдумал! Сам родил теленка, да и говорит: не знаю, откуда взялся.

– Да как же это так могло статься? – спрашивает поп.

– А вот как: помнишь, батюшка, как мы сено клали, мало ли ты бегал за коровами! Вот теперь и родил теленка.

– Ванька, как бы сделать, чтобы попадья не узнала?

– Давай триста рублей, все сделаю: никто не узнает!

Поп согласился.

– Смотри же, – говорит казак попу, – ступай теперь тихонько домой, да надень вместо сапогов мои липовки.

Только что ушел поп, казак тотчас к хозяину:

– Ах, вы ослы, ведь не знаете того, что теленок попа съел, оставил только одни сапоги: ступайте – посмотрите.

Напуганный мужик обещал казаку триста рублей, чтобы обделал дело так, чтобы никто про это не узнал. Ванька все обещал сделать, взял деньги, сел на лошадь и поскакал за попом. Нагнал его и говорит:

– Батюшка! Теленка – то хозяин хочет привезти к попадье, да сказать, что ты его родил!

Поп еще больше испугался и набавил Ваньке сотнягу: только обделай все тихонько.

– Ступай себе, все сделаю, – сказал казак и поехал опять к мужику.

– Ведь попадья сойдет с ума без попа, тебе худо будет!

Этот простофиля дал казаку еще сотнягу:

– Только обмани попадью, да никому не сказывай!

– Хорошо, хорошо, – сказал казак, приехал на погост, содрал с попа денежки, отошел от него, женился и стал себе поживать, да добра наживать.