Произведение навеяно рассказом моего друга, в рассказе я называю его Михаил.

Посвящается коллективу кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин вообще и и доктору философских наук Глушаку А. С. В частности.

На этот рассказ я тоже заключил денежное пари; наше начальство дает основание надеяться на успех.

Было это давно, еще в советское время. Михаил, подрабатывал тем, что обслуживал автоматы по продаже газированной воды; были такие в те времена, стакан воды без сиропа стоил одну копейку, а с сиропом – целых три. В ведении Михаила находилось несколько таких «объектов». Время от времени в них находили суррогаты монет, которыми отдельные любители дармовщины пытались расплатиться за напиток; баловались этим, как правило, подростки. Суррогаты были разные: из проволоки, вырезанные из консервных банок, утяжеленные свинцом, словом, ребята изгалялись как могли. На одном из объектов с некоторых пор такое стало регулярным явлением, по-видимому, его облюбовала одна и та же компания таких «любителей бесплатной газировки».

Сам «объект» размещался на пятачке около городского парка и представлял из себя что-то вроде сарая, передняя стенка которого состояла из нескольких автоматов, внутри было запираемое на ключ техническое помещение, а сбоку на стене размещались автоматы для размена монет. С некоторых пор суррогаты стали находить и в них. Начальство свирепствовало, но безрезультатно.

В тот день Михаил был вынужден идти на объект не обычным маршрутом, и прибыл на место с другой улицы. Первым делом ему в глаза бросилась компания, сгрудившаяся около автомата. Один из них что-то опустил в монетоприемник и стал терпеливо ждать, пока автомат разменяет полученное; остальные стояли и с жадностью смотрели на прямоугольную дверку, откуда можно было забрать монеты.

Оценив ситуацию, Михаил прибавил шаг, стараясь не производить лишний шум, однако это не помогло: один из мальчишек повернул голову в его сторону, и громко закричал:

— Тикай!

Все бросились врассыпную, но Михаил, изрядно взвинченный «ценными указаниями» своего начальства, решил во что бы то ни стало поймать хотя бы одного из юных воришек. Он выбрал того, который опускал суррогаты в монетоприемник размена, и кинулся на него. Михаил был спортсменом, и его бросок увенчался успехом: секунды спустя рука мальчишки оказалась в железном захвате. Сжав его так, чтобы затрещали кости, Михаил остановился. Он не знал толком, что делать. Конечно, требовалось сдать нарушителя в милицию, но как ее вызвать? Телефона-автомата поблизости не было, и милицейские посты тоже не наблюдались. Тем временем, пленник взвизгнул от боли. По тембру крика Михаил вдруг понял, что это девочка, с короткой стрижкой, одетая в потертые шорты и футболку. «Ничего себе!» - подумал он.

Молча он потащил пленницу в направлении двери технического помещения.

— Отпустите меня, я больше не буду!- умоляла она.

— Я тебя в милицию сдам, - отозвался он, - а там с тобой разберутся...

Левая рука Михаила была занята сундучком с инструментами, которыми он пользовался в своей деятельности, поэтому перед дверью пришлось поставить его на землю. Отперев замок, он втолкнул девочку вовнутрь, зашел сам, втащил сундучок и запер за собой дверь. Девочка отпрянула и остановилась около стойки с баллонами, испуганно глядя на Михаила. Он, тем временем, сел на ящик и оглядел свою пленницу. Она была невысока ростом и худа, насколько можно было увидеть - с плоским животом и маленькой грудью, еще не бросающейся в глаза, и нескладной фигурой, из-за чего он и принял ее за мальчика.

— Как тебя зовут?- спросил Михаил, чтобы как-то прервать молчание.

— Ульяна...- ответила девочка, испуганно глядя на него.

Постепенно в его голове стал складываться план действий.

— Ну, вот что, Ульяна, - произнес он неторопливо, - я могу вызвать ментов и сдать тебя им, а они давно охотятся за тобой и твоими подельниками, о твоих «подвигах» узнают все, а могу наказать тебя сам и отпустить на все четыре стороны. Что ты выбираешь?

Ульяна заметно вздрогнула, и нерешительно произнесла:

— Мне нельзя в милицию... Мама узнает...

— Тогда тебя накажу я. Иди сюда!

Ульяна сделала несколько шагов в сторону Михаила и остановилась, вопросительно глядя на него.

— Снимай штанишки, - сказал Михаил, - буду тебя воспитывать.

— А можно через них?

— Нет!

Ульяна стала торопливо, дрожащими руками теребить пуговицу на шортах, но никак не могла расстегнуть. Михаил притянул девочку ближе, сам расстегнул ей ширинку и спустил шорты; под ними были надеты белые советские трусы. Тут ему пришло в голову, что девочку придется на что-то положить; несмотря на ее небольшой рост, класть ее себе на колени он не хотел. Оглядев техническое помещение, Михаил увидел лежащий рядом тонкий резиновый шланг, вполне подходящий для экзекуции. Он встал с ящика и развернул Ульяну к себе.

— Снимай трусы!

— А через них...

— Нет! Тебя нужно наказывать только по голой попе!

Ульяна нерешительно взялась за резинку трусов и медленно стянула их на несколько сантиметров. Михаил перехватил их и стянул вместе с шортами до колен. На мгновение перед ним мелькнул лобок девочки, успевший покрыться волосками и кусочек половой щели. Ульяна взвизгнула и прикрыла низ живота руками.

— Не закрываться!- твердо прикрикнул он, - а то раздену догола. Стой смирно!

Девочка осталась стоять со спущенными штанами и голой попой; ее страх ощущался физически. Михаил подвел ее к ящику, на котором только что сидел.

— Не хочешь пописать?- спросил он.

— Нет...

— Тогда ложись на этот ящик животом! Вытяни руки!

Ульяна нагнулась и животом легла на ящик; ее ноги оставались в вертикальном положении. Перед Михаилом открылось офигенное зрелище: упругие шары ягодиц Ульяны не смыкались совсем, открывая вид на промежность девочки, покрытую довольно густыми темными волосиками. Там, где глубокая складка, отделяющая ягодицы от бедер, пересекалась с разрезом ягодиц, образовывалось ромбовидное «окошко», в которое можно было увидеть сомкнутые половые губки. В нескольких сантиметрах от конца половой щели виднелась черная точка ануса. На это Михаил был готов смотреть часами; чудовищным усилием воли он заставил себя перейти к следующему «этапу» наказания. Взяв шланг, он сложил его вдвое, одной рукой прижал Ульяну к ящику, надавив ей на спину, а другой размахнулся и хлестнул.

Девочка громко взвизгнула, ее ягодицы сильно сжались, на мгновение закрыв промежность, а ноги вскинулись вместе со спущенными шортами. Михаил почувствовал, что девочка рванулась не на шутку. Возбудившись, он выждал, пока она переведет дыхание, и хлестнул сильнее.

— Ай!- снова закричала Ульяна, - Больно! Не надо! Я больше не буду!

Поперек ее попы прямо на глазах появилась темная полоса.

— Ясен пень, что не будешь, - ответил Михаил, - получишь по попе и не будешь! Дважды подумаешь в следующий раз!

С этим словами он стал пороть девочку, взяв не очень быстрый темп, и стараясь не попадать по одним и тем же участкам тела. Ульяна стала нечленораздельно визжать и вертеть попой, стараясь увернуться от ударов, ее ноги заходили вверх-вниз, насколько позволяли спущенные шорты, она почти «крутила велосипед», а Михаил попутно рассмотрел все ее девичьи прелести. Вскоре он заметил, что девочка стискивает ягодицы заранее, заслышав свист шланга в момент замаха; это тоже выглядело весьма эротично. Даже глядя на голову Ульяны сзади, Михаил понял, что у нее потекли слезы. Вдруг он осознал, что не считает удары; попа Ульяны была уже покрыта полосами, раза три или четыре он попал по бедрам. Решив, что крики девочки могут быть слышны на улице, что вовсе не входило в его планы, он напоследок стеганул ее по складке, отделяющей бедра от ягодиц, и отложил шланг в сторону и убрал руку со спины девочки. Он прикинул, что нанес 30 или 40 ударов.

— Вставай и приведи себя в порядок!

Медленно и неуклюже Ульяна поднялась с ящика, прижав ладони к поротой попе. Поняв, что экзекуция окончена, она вопросительно уставилась на Михаила:

— Я могу идти?

— Только штаны надень!

Девочка поспешно попыталась натянуть шорты, но это ей сразу не удалось; немного успокоившись и поминутно всхлипывая, она осторожно натянула трусики, скрыв под ними свои прелести, а потом натянула шорты. Из-под них можно было увидеть несколько полос, оставленных на бедрах. Михаил отпер дверь и жестом показал девочке. С лицом, красным от слез, время от времени всхлипывая, Ульяна выскочила на улицу.

После этого случая Михаил и его коллеги больше не сталкивались с суррогатами монет в том районе.

д.и.н., профессор А. Л. Рябцев